В старом стамбульском квартале Фатих, где узкие улочки пропитаны запахом свежей выпечки и морской солью, живет девушка по имени Нериман. Ей немного за двадцать, и весь её мир пока умещается между старым домом отца и шумным базаром неподалёку.
Мать Нериман умерла, когда девочке было совсем мало лет. С тех пор хозяйством занимаются отец Фаиз-бей и тётя Гюльтер-ханым. Они люди старой закалки: в доме строго соблюдают традиции, говорят тихо, одеваются скромно, а по пятницам вся семья обязательно идёт в мечеть. Деньги в семье водятся редко, но стыда и голода тоже не знают.
С детства рядом с Нериман был Шинаси. Они вместе бегали по переулкам, вместе учились читать Коран, вместе мечтали о будущем. Шинаси вырос добрым, работящим парнем. Он не гонится за богатством, зато умеет чинить всё, что ломается, и никогда не повышает голос. Для него Нериман - единственная на свете. Он давно решил, что однажды попросит её руки у Фаиз-бея.
Нериман тоже любит Шинаси. По-своему, по-девичьи. Ей нравится, как он смотрит на неё, как приносит с работы маленькие подарки - то кусочек симита, то цветок, сорванный где-то у пристани. Но в глубине души девушка хочет другого.
Она часто останавливается у витрин дорогих магазинов в Бешикташе или на набережной. Смотрит на блестящие платья, на сумочки, от которых захватывает дух, на женщин, которые ходят легко и уверенно, будто весь город принадлежит им. Нериман не завидует злобно. Она просто очень хочет однажды оказаться на их месте.
Иногда по вечерам, когда тётя Гюльтер-ханым зажигает лампу и начинает вязать, Нериман садится у окна и долго смотрит на огни большого города. Ей кажется, что там, за пределами Фатиха, жизнь течёт ярче, быстрее, вкуснее. Она не против традиций и не стыдится своей семьи. Просто внутри неё живёт большое, почти болезненное желание увидеть, каково это - не считать каждую лиру.
Шинаси замечает перемены. Раньше Нериман смеялась над его шутками, а теперь чаще молчит. Раньше она сама брала его под руку, а теперь отводит взгляд, когда он пытается взять её за руку. Он не упрекает, не давит. Просто становится всё тише и задумчивее.
Однажды вечером Шинаси пришёл к ним домой с маленькой коробочкой. Внутри лежало простое серебряное колечко - всё, что он смог накопить за последние месяцы. Он хотел сказать важные слова, но Нериман вдруг попросила отложить разговор. Её голос дрогнул. Она не смогла посмотреть ему в глаза.
Фаиз-бей, сидящий в углу с чётками, всё видел и всё понял. Он не стал вмешиваться в тот вечер. Только позже, когда Шинаси ушёл, отец тихо сказал дочери: «Дитя моё, сердце не обманешь. Но и чужое сердце ломать нельзя».
Нериман плакала той ночью в своей комнате. Ей было стыдно перед Шинаси, страшно перед будущим и больно от того, что она сама не знает, чего хочет больше - спокойной любви или той сверкающей жизни, которую пока видела только издалека.
А Стамбул продолжал жить своей огромной, равнодушной жизнью. Мечети пели азан, паромы гудели на Босфоре, туристы фотографировали Айя-Софию. И где-то среди миллионов огней девушка из Фатиха пыталась понять, куда ей идти дальше - за привычной любовью или за мечтой, которая пока не имеет ни имени, ни лица.
Прошёл год. Нериман стала чуть старше, чуть молчаливее. Шинаси по-прежнему работает на той же маленькой мастерской, но теперь реже заходит в их дом. Тётя Гюльтер-ханым молится за них обоих каждый день. А Фатих, как и сотни лет назад, остаётся тихим и старомодным островком посреди бурлящего города.
И всё-таки в воздухе витает ощущение, что скоро что-то изменится. Может быть, Нериман решится. Может быть, Шинаси устанет ждать. А может быть, жизнь сама подкинет им такой поворот, которого никто из них не мог предвидеть. Ведь в Стамбуле ничто не бывает окончательным - даже самые крепкие решения.
Читать далее...
Всего отзывов
9